Меня зовут Илья Близнец, я художник. Ранее работал с традиционной живописью, но в последние годы всё больше исследую цифровую среду.

И: Я оказался в NFT в 2022 году. Тогда я и начал больше создавать на компьютере и всё больше погружался в цифровую практику, но уверенно начал чувствовать себя только два года назад. А свои первые эксперименты я начал в 2018 году, в Photoshop.

И: Да, у меня живописный бэкграунд, поэтому мой подход к цифре во многом вырос из этого опыта. Цифровая живопись более гибкая. Можно возвращаться к предыдущим этапам, пробовать разные решения, менять композицию, цвет или форму без риска испортить работу. В традиционной живописи многие решения более окончательные, а в цифровой среде процесс остаётся более открытым. Я самоучка, у меня нет художественной школы, и на этом я часто спотыкался, так как где-то не хватало знаний и навыков. Цифровая среда даёт мне возможность быть более универсальным.

И: В 2019–2020 годах у меня был период экспериментов: я пробовал разные медиумы, создавал объекты, работал с графикой. Но со временем у меня появилось ощущение, что я начинаю распыляться, и захотелось сосредоточиться на чем-то одном. В итоге я выбрал живопись.

Работа с живописью в цифровом формате показалась мне чем-то новым и свежим. Думаю, что цифра в каком-то смысле стала логическим расширением моей практики. Это позволило продолжить живописные исследования, но уже с другими инструментами и возможностями — и через это попробовать нащупать новые решения.

Потом уже в процессе я начал приходить к мысли, что мне как художнику интересно показать, как может выглядеть фигуративная живопись, созданная на компьютере. То есть для меня это стало своего рода исследованием: может ли цифровая среда сохранять ощущение живописи и как при этом меняется сам язык изображения. Я начал воспринимать компьютер не просто как технический инструмент, а как ещё одну среду, в которой живопись может существовать и развиваться.

Думаю, что только недавно я начал понимать, что значит «мыслить экраном». Раньше я старался скрывать «несовершенства» в своих изображениях — низкое разрешение или другие аспекты. Мне это казалось непрофессиональным.

Теперь я понимаю, что всё это может быть частью состояния цифровой среды — и в этом как раз и есть суть. Для меня это уже совершенно другие уровни восприятия цифрового искусства.

И: ИИ я использую как вспомогательный инструмент. Иногда он помогает найти неожиданные визуальные варианты или начальную форму для работы. Но дальше я всегда дорабатываю изображение сам — меняю композицию, цвет, текстуру. В итоге для меня важно, чтобы работа оставалась результатом моего художественного решения, а не просто генерацией.

И: Основа моих исследований — человек с его уязвимостями и внутренним хаосом, который я стараюсь упорядочить. Мне очень близки темы психоанализа, самонаблюдения и рефлексии.

I: Yes, to some extent. What interests me about dithering is that it carries a visible trace of the digital environment. I used to see things like this as technical flaws that needed to be hidden. Now I'm interested in working with them as part of the material itself.

Dithering allows me to reveal the image as something that exists within digital space—unstable, limited, yet constantly capable of being reassembled. For me, it's not so much about nostalgia for early computer graphics as it is about trying to speak the language of the digital medium itself, rather than simply using digital tools to imitate something else.

I: I think the human figure remains both the most complex and the most immediately recognisable visual form. We constantly interpret ourselves through the body, even when we're dealing with inner states.

At the same time, I'm less interested in the person as a character or a specific identity than in the figure as a carrier of experience. Sometimes it becomes almost abstract, opening up questions of perception, memory, anxiety, and transformation.

Even when an image is heavily distorted, viewers still look for a human presence within it, and I find that tension very interesting.

I: I'm more interested in the experience of being alone with one's own perception. That can be read as loneliness, but for me it's something broader than that.

Most of the time, we exist within our own inner world, even when we're surrounded by other people. I'm interested in exploring the space between the external world and inner experience. That's why the figures in my work often inhabit ambiguous environments that feel more like mental spaces than real places.

I: I don't think it's really about Bacon himself. Rather, he developed a very compelling way of using the figure to speak about the instability of human experience.

At the same time, it seems to me that digital painting is gradually moving beyond that influence. Artists are becoming increasingly interested in perception, algorithms, the specific conditions of the digital environment, and the different ways images can exist and evolve.

That said, the emotionally distorted figure remains a very direct and accessible way of communicating with viewers. It's an immediate visual language, which is probably why it continues to be so widespread.

I: It was important for me to bring together artists with very different approaches to image-making. Some work in ways that are close to traditional painting, while others use generative processes or explore the influence of algorithms and artificial intelligence.

What unites them is not the tool itself, but their relationship to the image. I was interested in artists who don't simply use digital technologies, but actively reflect on what those technologies mean for the image and for artistic practice.

In different ways, each of the artists in the exhibition responds to the same question: what happens to painterly thinking in a digital environment?

I: I see digital painting as a distinct medium, but it's now so broad and diverse that it no longer makes sense to speak of it as a single style. If there is something that connects artists working in this field, it isn't a shared visual language but a shared context.

The digital environment brings its own set of conditions. Screens, pixels, interfaces, software, algorithms, and modes of distribution all become part of the artistic process. Just as the material qualities of canvas and paint shape traditional painting, the digital environment shapes the way images are produced and experienced today.

What interests me most, however, is not the question of tools but the way digital technologies change how we think about images in the first place. That's why I see digital painting not as a unified style but as a broad field of practices connected by a shared environment.